нности испытав безмерность блаженства, в силу этой безмерности захотел большего, и сила жажды создала двойственность, единое стало двойным, цельное - множественным, одно стало д..
О, я спешить не стану; но те, кто начал криком: "Долой Мазарини!", в конце концов будут кричать "долой" всем этим людям, каждо- му по очереди...
Берта. Кабы только одно это, фрекен! А то я ужасно боюсь еще не угодить молодой барыне. Фрекен Тесман. Ну что же...
Смотрите также:
Ivan Alekseevich Bunin Anthony J Heywood
Ivan Alekseyevich Bunin (Wikipedia)
Речь Ивана Бунина по случаю вручения ему Нобелевской премии
Любовь, красота, память в рассказах И. Бунина.
Восприятие мира ребенка взрослым в рассказе И.Бунина «Цифры»
Женские образы поздней прозы И. Бунина.
Стихотворение И. Бунина «Вечер»
Вы читаете «У истока дней», страница 1 (прочитано 0%)
I
В тумане моего прошлого есть один далекий день, который я вспоминаю особенно часто.
Я вижу большую комнату в бревенчатом доме на хуторе средней России.
Одно окно этой комнаты — на юг, на солнце, два других — на запад, в вишневый сад.
В простенке стоит старинный туалет красного дерева, а на полу возле него сидит ребенок трех или четырех лет.
Он один в комнате и чувствует себя необыкновенно счастливым.
На дворе сухо, — погожий конец степного августа, и солнечный свет косо падает из окна, выходящего на юг, почти до того места, где сидит на полу ребенок.
А он открыл дверцу в тумбе туалета, обоняет кисленький запах старинных духов и тщательно укладывает на полированную полочку синие гербовые бумаги.
Нужды нет, что эти бумаги покрыты строками крупных непонятных завитушек и что не приказано ни рвать, ни пачкать их: радостно уже одно то, что обладаешь ими, что их много и что можно раскладывать их в тумбе, которая отныне будет твоею.
Так было и сказано:
— Вот эта тумбочка с нынешнего дня — твоя.
А для того, чтобы было что укладывать, подарили большую кипу синих бумаг с красивыми двуглавыми птицами. Накопится много и других вещей, вроде коробочек и граненых пузырьков, стоящих на туалете. И все это будет спрятано сюда же.
Но на свете, как известно, все кончается: бумаги уже несколько раз укладывались на полочке и так и этак, порядок, в котором они должны быть, строго обдуман, — остается затворить тумбу, поглядеть на нее с приятным чувством собственности — и заняться чем нибудь другим.
Чем же?
Ребенок стоит возле туалета и осматривается.
Увы, в простой деревенской комнате с голыми бревенчатыми стенами совсем почти пусто: только стулья, да большая кровать, да августовское солнце, косо озаряющее некрашеный пол.
Приятно подойти к окну, почувствовать тепло солнечного света и, прижавшись лицом к стеклу, расплющить нос… Очень заманчива и паутина, — легкая восьмигранная сетка в верхнем углу окна… Но, во первых, до нее не дотянешься, если даже приставить к окну стул, а во вторых, из щели в углу может выбежать на высоких тонких ножках большой серый паук.
И ребенок, подняв глаза, чувствует сладкий страх при мысли о таинственном хозяине этой паутины, имя которого он произносит с запинкой, по крестьянски — пуак — и который так сердито выскакивает из своей щели, когда в его сеть попадает муха.
Сладко следить тогда за ее гибелью!
Жалобно и долго, долго ноет она в тишине пустой комнаты, точно зовет на помощь… Но помощи нет, и время течет среди ее однотонного плача в полной неизвестности, что будет дальше… И вдруг он, этот темно серый страшный паук, выскакивает из щели и быстро бежит по паутине… схватывает муху в лапы, замирает с нею на месте и, наконец, уже слабую, затихающую, тянет ее в свое жилище…
Что это за жилище? Что делает в нем его хозяин, чем занят он?
Нечаянно взгляд ребенка падает в эту минуту на зеркало.
II
Я хорошо помню, как поразило оно меня.
Тем временем:
.....
СТУДЕНТ. Не нервничайте. Мое счастье, может быть, тоже зависит от этого
вот гвоздя. А почему вы думаете, что ваше счастье лучше моего? (Сапожнику.)
Скажите, патриарх, сколько вам лет? Вы, наверно, успели уже заметить, что
взаимоотношение полов состоит из предрассудков и заблуждений. Оттого, что
какой-то болван тысячелетие назад взял манеру бренчать под окнами капризной
особы на гитаре, прикладывать руку к сердцу и прочее, я должен сейчас
уступать во всем каждой женщине. И, заметьте, женщины уже не ждут проявления
чуткости, томно закатив глаза, а требуют, кричат и грозят судом. Не уступите
в автобусе места - и вас назовут невежей, хамом и кем угодно. (Смотрит на
часы.) Вот, скажем, вы. Вы пристаете ко мне с нелепым требованием: "Уступите
мне свое счастье!" С какой стати! Я не могу, не имею возможности быть чутким
и нежным со всеми девушками, починяющими обувь у частников. Не нервничайте.
Вас ждет феодал с гитарой. Вы, я полагаю, понравитесь ему и без каблука.
Спешите - вейте из него веревки, гните в бараний рог. Но при чем здесь я?
ДЕВУШКА (сапожнику). Прибейте этому молодому человеку язык.
СТУДЕНТ. Вам нечем будет за это заплатить. (Смотрит на часы.)
Поторопитесь, патриарх! Осталась минута!
САПОЖНИК. Дети, разве можно заходить так далеко с самого начала?
ДЕВУШКА. Для таких нахалов не бывает начала.
СТУДЕНТ. Вы хамеете на глазах...
ДЕВУШКА (вспыхивая). Нет, это вы - хам! (Сапожнику.) Сколько минут
ходьбы до памятника Крылову?
СТУДЕНТ (с ужасом). Крылову?
САПОЖНИК. Пять, не больше.
ДЕВУШКА (смотрит на часы). Опоздала! (Всхлипывая). Вы... Вы самый
наглый хам...
СТУДЕНТ (бледнея). Вы... Вы - Лиля?..
ДЕВУШКА (нервно). Что! Так это вы... Ха-ха-ха! Чудесно! Ха-ха-ха!...
Прощайте! Не смейте звонить. (Быстро уходит.)
САПОЖНИК. В чем дело? Обувайся, беги за ней...
СТУДЕНТ (бормочет). Девушка с нежным голосом! Гордая любовь... Первая
встреча...
САПОЖНИК (краснея от любопытства). В чем дело?
СТУДЕНТ (кричит). В чем дело! В чем дело! Дело в том что свидание
состоялось...
