Солнечный удар

После обеда вышли из ярко и горячо освещенной столовой на
палубу и остановились у поручней. Она закрыла глаза,
ладонью наружу приложила руку к щеке, засмеялась простым,
прелестным смехом, - все было прелестно в этой маленькой
женщине, - и сказала:
- Я совсем пьяна... Вообще я совсем с ума сошла. Откуда
вы взялись? Три часа тому назад я даже не подозревала о
вашем существовании. Я даже не знаю, где вы сели. В
Самаре? Но все равно, вы милый. Это у меня голова
кружится, или мы куда-то поворачиваем?
Впереди была темнота и огни. Из темноты бил в лицо
сильный, мягкий ветер, а огни неслись куда-то в сторону:
пароход с волжским щегольством круто описывал широкую дугу,
подбегая к небольшой пристани.
Поручик взял ее руку, поднес к губам. Рука, маленькая и
сильная, пахла загаром. И блаженно и страшно замерло сердце
при мысли, как, вероятно, крепка и смугла она вся под этим
легким холстинковым платьем после целого месяца лежанья под
южным солнцем, на горячем морском песке (она сказала, что
едет из Анапы).
Поручик пробормотал:
- Сойдем...
- Куда? - спросила она удивленно.
- На этой пристани.
- Зачем?
Он промолчал. Она опять приложила тыл руки к горячей
щеке.
- Сумасшедший...
- Сойдем, - повторил он тупо. - Умоляю вас...
- Ах, да делайте, как хотите, - сказала она,
отворачиваясь.
Разбежавшийся пароход с мягким стуком ударился в тускло
освещенную пристань, и они чуть не упала друг на друга. Над
головами пролетел конец каната, потом понесло назад, и с
шумом закипела вода, загремели сходни... Поручик кинулся за
вещами.
Через минуту они прошли сонную конторку, вышли на
глубокий, по ступицу, песок и молча сели в запыленную
извозчичью пролетку. Отлогий подъем в гору, среди редких
кривых фонарей, по мягкой от пыли дороге, показался
бесконечным. Но вот поднялись, выехали и затрещали по
(мостовой, вот какая-то площадь, присутственные места,
каланча, тепло и запахи ночного летнего уездного города...
Извозчик остановился возле освещенного подъезда, за
раскрытыми дверями которого круто поднималась старая
деревянная лестница, старый, небритый лакей в розовой
косоворотке и в сюртуке недовольно взял вещи и пошел на
своих растоптанных ногах вперед. Вошли в большой, но
страшно душный, горячо накаленный за день солнцем номер с
белыми опущенными занавесками на окнах и двумя необожженными
свечами на подзеркальнике, - и как только вошли и лакей
затворил дверь, поручик так порывисто кинулся к ней и оба
так исступленно задохнулись в поцелуе, что много лет
вспоминали потом эту минуту: никогда ничего подобного не
испытал за всю жизнь ни тот, ни другой.
В десять часов утра, солнечного, жаркого, счастливого, со
звоном церквей, с базаром на площади перед гостиницей, с
запахом сена, дегтя и опять всего того сложного я пахучего,
чем пахнет русский уездный город, она, эта маленькая
безыменная женщина, так и не сказавшая своего имени, шутя
называвшая себя прекрасной незнакомкой, уехала.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (5) : 1 2 34 5

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

Мать-природа всё живое
Соком радости поит,
Всем даёт своей рукою долю счастья без обид.
Нам лозу и взор любимой,
Друга верного в бою,
Видеть Бога херувиму,
Сладострастие червю.

Хор
Ниц простерлись вы в смиренье?
Мир! Ты видишь Божество?
Выше звёзд ищи Его;
В небесах Его селенья.

Радость двигает колёса
Вечных мировых часов.
Свет рождает их хаоса,
Плод рождает из цветов.
С мировым круговоротом
Состязаясь в быстроте,
Видит солнца в звездочётам
Недоступной высоте.

Хор
Как светила по орбите,
Как герой на смертный бой,
Братья, в путь идите свой,
Смело, с радостью идите!

С ней мудрец читает сферы,
Пишет правды письмена,
На крутых высотах веры
Страстотерпца ждёт она.
Там парят её знамёна
Средь сияющих светил,
Здесь стоит она склонённой
У разверзшихся могил.

Хор
Выше огненных созвездий,
Братья, есть блаженный мир,
Претерпи, кто слаб и сир, -
Там награда и возмездье!

Не нужны богам рыданья!
Будем равны им в одном:
К общей чаше ликованья
Всех скорбящих созовём.
Прочь и распри и угрозы!
Не считай врагу обид!
Пусть его не душат слёзы
И печаль не тяготит.

Хор
В пламя, книга долговая!
Мир и радость – путь из тьмы.
Братья, как судили мы,
Судит Бог в надзвёздном крае.

Радость льётся по бокалам,
Золотая кровь лозы,
Дарит кротость каннибалам,
Робким силу в час грозы.
Братья, встаньте, - пусть, играя,
Брызжет пена выше звёзд!
Выше, чаша круговая!
Духу света этот тост!

Хор
Вознесём Ему хваленья
С хором ангелов и звёзд.
Духу света этот тост!
Ввысь, в надзвездные селенья!

Стойкость в муке нестерпимой,
Помощь тем, кто угнетён,
Сила клятвы нерушимой –
Вот священный наш закон!..

Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих (Johann Christoph Friedrich Schiller)
«Ода к радости»