Исход

I

Князь умер перед вечером двадцать девятого августа. Умер, как жил, --
молчаливый, ото всех отчужденный.
Солнце, золотясь перед закатом, не раз заходило в легкие смуглые тучки,
островами раскинутые над дальними полями на западе. Вечер был простой,
спокойный. На широком дворе усадьбы было пусто, в доме, как будто еще более
обветшавшем за лето, очень тихо.
Нищие, бродившие по деревне, раньше всех узнали о смерти князя. Они
появились возле разрушенных каменных столбов при въезде в усадьбу и
нестройно, разными голосами, запели древний духовный стих "на исход души из
тела".
Их было трое: рябой парень в лазоревой рубахе с укороченными рукавами,
старик, очень прямой и высокий, и загорелая девочка, лет пятнадцати, но уже
мать. Она стояла с сонным ребенком на руках, державшим во рту сосок ее
маленькой груди, и пела звонко и бесстрастно. Мужики были оба слепы, с
бельмами; у нее глаза были чистые, темные.
В доме хлопали двери. Наташа выскочила на парадное крыльцо и вихрем
понеслась через двор к людской; из растворенного дома слышно было, как
стенные часы медлительно пробили шесть. А через минуту по двору уже бежал и
на ходу попадал в рукав армяка работник -- седлать лошадь, скакать на
деревню за старухами. Гостившая в усадьбе странница Анюта, похожая своей
стриженой головой на мальчика, высунулась в окошечко людской и, захлопав в
ладоши, что-то закричала ему вслед -- тупо, косноязычно и восторженно.
Когда молодой Бестужев вошел к умершему, тот лежал навзничь на
старинной кровати орехового дерева, под старым одеялом из красного атласа, с
расстегнутым воротом ночной рубашки, полузакрыв неподвижные, как бы хмельные
глаза и откинув темное, побледневшее, давно не бритое лицо с большими
седеющими усами. Ставни в этой комнате были по его желанию закрыты все лето,
-- теперь их открывали. На комоде возле кровати желто горела свеча. Склонив
к плечу голову, с бьющимся сердцем, Бестужев жадно всматривался в то
странное, уже холодевшее, что тонуло в постели.
Ставни раскрывались одна за другою. В окна, сквозь темные ветви старого
хвойного палисадника, глянул далекий закат, оранжево догоравший в тучках.
Бестужев, отойдя от умершего, распахнул одно из этих окон. В комнату, в
застоявшийся, сложный запах лекарств, ощутительно потянуло чистым воздухом.
Вошла заплаканная Наташа и стала выносить все то, что князь, с неделю тому
назад, внезапно охваченный какой-то тревожной жадностью, приказал
перетаскать к нему и разложить перед его глазами на столах и креслах:
истертое казацкое седло, уздечки, медный охотничий рог, собачьи смычки,
патронташ. Уже не стесняясь стучать, звенеть удилами и стремя о стремя, она
делала дело с твердым и строгим лицом, сильно дунула, проходя мимо комода,
на свечку.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (5) : 1 2 34 5

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Што у нас есть? Солома, плетень да навоз. А
сказано, что бедность -- болезнь и непорядок, а не норма.
-- Ну и што ж?-- спрашивали мужики.-- А как же иначе? Дюже
ты умен стал...
Но Жмых имел голову и стал делать в своей избе особую
машину, мешая бабьему хозяйству. Машина та должна работать
песком -- кружиться без останову и без добавки песка, которого
требовалось одно ведро.
Делал он ее с полгода, а может, и больше.
-- Ну как, Жмых?-- спрашивали мужики в окно.-- Закружилась
машина? Покажь тогда.
-- Уйди, бродяга!-- отвечал истомленный Жмых.-- Это тебе не
пахота -- тут техническое дело.
Наконец Жмых сдался.
-- Што ж, аль песок слаб?-- спрашивали соседи.
-- Нет, в песке большая сила,-- говорил Жмых,-- только ума
во мне не хватает: учен дешево и рожден не по медицине.
-- Вот оно што.. .-- говорили соседи и уважительно глядели
на Жмыха.
-- А вы думали -- что!-- уставился на них Жмых.-- Эх вы,
мелкие собственники!

x x x

Тогда Жмых взялся на сочливые луга. И действительно --
пора. Избыток народа из нашего села каждый год уходил на шахты,
а скот уменьшался, потому что кормов не было. Где было сладкое
разнотравье -- одна жесткая осока пошла. Болото загоняло наше
Гожево в гроб.
То и взяло Жмыха за сердце.
Поехал он в город, привез оттуда устав мелиоративного
товарищества и сказал обществу, что нужно канавы по лугу
копать, а самую Лесную Скважинку чистить сквозь.
Мужики поломались, но потом учредили из самих себя то
мелиоративное товарищество. Назвали товарищество "Альфа и
Омега", как было указано в примере при уставе.
Но никто не знал, что такое -- "Альфа и Омега".
-- И так тяжко придется -- дернину рыть и по пузо
копаться,-- говорили мужики,-- а тут Альфия. А может, она слово
какое законное, мы вникнуть не можем, и зря отвечать придется.
Поехал опять Жмых слова те узнавать. Узнал: "Начало и
Конец"-- оказались.
-- А чему начало и чему конец -- неизвестно,-- сказали
гожевцы, но устав подписали и начали рыть землю, как раз работа
в поле переменилась...

Андрей Платонов
«Луговые мастера»