Молодость и старость

Прекрасные летние дни, спокойное Черное море.
Пароход перегружен людьми и кладью, - палуба загромождена от кормы до
бака.
Плавание долгое, круговое - Крым, Кавказ, Анатолийское побережье,
Константинополь...
Жаркое солнце, синее небо, морс лиловое; бесконечные стоянки в
многолюдных портах с оглушающим грохотом лебедок, с бранью, с криками
капитанских помощников: майна! вира! - и опять успокоение, порядок и
неторопливый путь вдоль горных отдалений, знойно тающих в солнечной дымке.
В первом классе прохладный бриз в кают-компании, пусто, чисто,
просторно. И грязь, теснота в орде разноплеменных палубных пассажиров возле
горячей машины и пахучей кухни, на парах под навесами и на якорных цепях, на
канатах на баке. Тут всюду густая вонь, то жаркая и приятная, то теплая и
противная, но одинаково волнующая, особая, пароходная, мешающаяся с морской
свежестью. Тут русские мужики и бабы, хохлы и хохлушки, афонские монахи,
курды, грузины, греки... Курды, - вполне дикий народ, - с утра до вечера
спят, грузины то поют, то парами пляшут, легко подпрыгивая, с кокетливой
легкостью откинув широкий рукав и плывя в расступившейся толпе, в лад бьющей
в ладоши: таш-таш, таш-таш! У русских паломников в Палестину идет без конца
чаепитие, длинный мужик с обвисшими плечами, с узкой желтой бородой и
прямыми волосами вслух читает Писание, а с него не спускает острых глаз
какая-то вызывающе независимая женщина в красной кофте и зеленом газовом
шарфе на черных сухих волосах, одиноко устроившаяся возле кухни.
Долго стояли на рейде в Трапезунде. Я съездил на берег и, когда
воротился, увидал, что по трапу поднимается целая новая ватага оборванных и
вооруженных курдов - свита идущего впереди старика, большого и широкого в
кости в белом курпее и в серой черкеске, крепко подпоясанной по тонкой талии
ремнем с серебряным набором. Курды, плывшие с нами и лежавшие в одном мосте
палубы целым стадом, все поднялись и очистили свободное пространство. Свита
старика настелила там множество ковров, наклала подушек. Старик царственно
возлег на это ложе. Борода его была бела как кипень, сухое лицо черно от
загара. И необыкновенным блеском блестели небольшие карие глаза.
Я подошел, присел на корточки, сказал "селям", спросил по-русски:
- С Кавказа?
Он дружелюбно ответил тоже по-русски:
- Дальше, господин. Мы курды.
- Куда же плывешь?
Он ответил скромно, но гордо:
- В Стамбул, господин. К самому падишаху. Самому падишаху везу
благодарность, подарок: семь нагаек. Семь сыновей взял у меня на войну
падишах, всех, сколько было. И все на войне убиты. Семь раз падишах меня
прославил.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (2) : 1 2

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...»

    Et, en disant ces paroles, Gaetano etendait le bras dans la direction d'un petit batiment qui faisait voile vers la pointe meridionale de la Corse.

    Franz tira sa lunette, la mit a son point de vue, et la dirigea vers l'endroit indique.

    Gaetano ne se trompait pas. Sur l'arriere du batiment, le mysterieux etranger se tenait debout tourne de son cote, et tenant comme lui une lunette a la main; il avait en tout point le costume sous lequel il etait apparu la veille a son convive, et agitait son mouchoir en signe d'adieu.

    Franz lui rendit son salut en tirant a son tour son mouchoir et en l'agitant comme il agitait le sien.

    Au bout d'une seconde, un leger nuage de fumee se dessina a la poupe du batiment, se detacha gracieusement de l'arriere et monta lentement vers le ciel; puis une faible detonation arriva jusqu'a Franz.

    «Tenez, entendez-vous, dit Gaetano, le voila qui vous dit adieu!»

    Le jeune homme prit sa carabine et la dechargea en l'air, mais sans esperance que le bruit put franchir la distance qui separait le yacht de la cote.

    «Qu'ordonne Votre Excellence? dit Gaetano.

    —D'abord que vous m'allumiez une torche.

    —Ah! oui, je comprends, reprit le patron, pour chercher l'entree de l'appartement enchante. Bien du plaisir, Excellence, si la chose vous amuse, et je vais vous donner la torche demandee. Moi aussi, j'ai ete possede de l'idee qui vous tient, et je m'en suis passe la fantaisie trois ou quatre fois; mais j'ai fini par y renoncer...

Дюма Александр (Alexandre Dumas)
«Le comte de Monte-Cristo, Tome II»