Над городом

Глядя на колокольню снизу, с церковного двора, мы сами чувствовали, до
чего мы еще малы, и было жутко немного, потому что облака в ясном весеннем
небе медленно уходили от нас, а высокая белая колокольня, суживаясь кверху и
блестя золотым крестом под облаками, медленно, плавно валились на церковный
двор -- и крест был похож на человечка с распростертыми руками... Потом мы
вперегонки кидались к узкой двери в колокольню.
Длинная, почти отвесная лестница тотчас же за дверью терялась в
темноте. В темноте, стиснутые холодными кирпичными стенами, храбро лезли мы
друг за другом вперед. Свет, как мы знали, должен был открыться внезапно --
и правда, скоро впереди мелькал проблеск. Еще несколько шагов, поворот -- и
мы в низком помещении, бледно озаренном решетчатым окном. Над головой --
тяжелый накат из бревен, перекрещивающиеся в пыли и паутине балки, на полу
-- целые вороха известкового птичьего помета, изогнутая медная купель среди
кирпичей и мусора, суздальские облупившиея иконы, кадило с оборванными
цепями... Черничка-галка, с пухом в клюве, сидит на подоконнике и
выжидательно косит одним глазом. Таинственно в этой старой кладовке! Но
осматриваться некогда. Голоса и топот ног опередивших нас раздаются уже над
нами, -- звонко и весело, как всегда весной в колокольне. И, кинув несколько
быстрых взглядов на мусор и балки, мы спешили по темным изломам лестниц
дальше...
Вот наконец и первый пролет: сразу стало светло, просторно, в арки
широко видно небо. Внизу -- церковный двор, мощенный камнем, красная крыша
сторожки в углу ограды и береза у железных ворот... Хорошо глядеть на все
это сверху -- видеть у себя под ногами верхушку березы! С высоты все кажется
красивее, меньше; двор после весенних дождей стал бел, опрятен, между его
высохшими плитами пробивается первая травка, а верхушка березы закудрявилась
легкими, прозрачными кружевами зелени, необыкновенно нежной и свежей. И как
тепло! Выйдет солнце из-за облака -- чувствуешь на лице горячую ласку света.
Воробьи на березе задорно зачиликают в этом блеске, извозчик, проезжающий
мимо, хлестнет лошадь, -- и совсем по-летнему затрещат по мостовой колеса...
-- Идите сюда! -- раздается чей-то крик сверху. И, переглянувшись, мы
устремляемся к гнилой и крутой лестнице во второй ярус, более узкий и как
будто более зыбкий, чем первый, и снова попадаем в полутемные недра
колокольни, разделенные бревенчатыми потолками. Опять грубый и беспорядочный
вид балок и лестниц, мешающихся в сумраке; опять холодок и запах кирпичных
стен... Всюду запустение старой башни, все велико, покрыто пылью и птичьим
пометом... Лестницы, под которыми валялись кирпичи и бревна, были шатки,
колени у нас дрожали, сердце учащенно билось; но в узкие окошечки возле
лестницы мы видели лазурь, высоту, к которой стремились.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (3) : 1 2 3

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

.....
Крап. Прежде всего вы старшина верфи консула Берника. Прежде всего вы
должны выполнять свои обязательства по отношению к обществу, именуемому
"Фирма Берника", потому что оно всех нас кормит. Вот что хотел сказать вам
консул.
Эунэ. Консул не сказал бы мне этого так, господин управляющий, но я
понимаю, кому обязан этим. Это все проклятый американец, который чинится у
нас в доке. Этот народ хочет, чтобы у нас работа шла, как там, у них, а
это...
Крап. Да, да, да; некогда мне пускаться в рассуждения. Теперь вы знаете
взгляд консула - и кончено. Можете вернуться на верфь; вероятно, вы там
нужны; я сам скоро туда спущусь. Прошу извинения у дам. (Кланяется и уходит
через сад.)

Эунэ тихо уходит направо. Рерлун, продолжавший читать во время
предыдущего разговора, который велся вполголоса, теперь сразу же заканчивает
чтение и захлопывает книжку.

Рерлун. Итак, любезные мои слушательницы, вот и конец.
Фру Руммель: Ах, какой поучительный рассказ!
Фру Xолт. И какой высоконравственный!
Бетти. Подобная книга заставляет призадуматься.
Рерлун. О да. Она представляет благодетельный контраст с тем, что нам,
к сожалению, ежедневно преподносят в газетах и журналах. Что, в сущности,
кроется под этой мишурой и показной роскошью, которыми щеголяют крупные
общественные центры? Пустота и гниль, если можно так выразиться. Никаких
прочных нравствен-(*277)ных устоев!.. Одним словом, эти крупные современные
центры не что иное, как гробы повапленные.
Фру Холт. Да, это истинная правда.
Фру Руммель. Да вот взять хоть бы экипаж американского судна, которое
теперь стоит у нас...
Рерлун. Ну, о таком отребье человечества я и говорить не буду. Но даже
в высших кругах - что там творится? Везде сомнение, брожение, душевная
смута, расшатанность всех основ. А как там подорвана семейная жизнь! Какое
наглое стремление подкопаться под самые святые истины!
Дина (не поднимая глаз от работы). Но разве там не совершаются и
великие дела?
Рерлун...

Ибсен Генрик Юхан (Ibsen Henrik Johan)
«Cтолпы общества»